Вокруг голубой планеты вращалось сразу три солнца: голубое, красное и оранжевое. И на планете чередовались дни: голубой, красный и оранжевый. В воздухе юркими стрекозами порхали плоские невиданные аппараты, в которых сидели инопланетяне, очень похожие на людей. По узким с блестящим покрытием улицам розовых городов ползали диковинные большие и маленькие многорукие машины. Дома были высокие, с остроконечными крышами, и инопланетяне ныряли из них прямо в овальные окна, которые сами уходили в стену, а потом снова становились на место. Аппараты-кузнечики неподвижно висели, зацепившись за крышу, утыканную приспособлениями, похожими на подковообразные магниты. Иногда в небе появлялись существа, напоминающие наших птиц, только у них не было крыльев: какое-то коромысло, а посередине - большеглазая голова без клюва. Эти существа не боялись инопланетян, садились на крыши домов, опускались на улицы, и никто на них не обращал внимания. И еще много он увидел такого, чему не мог дать названия, потому что подобного никто из живущих на Земле никогда не видел. И даже фантасты в своих повестях и романах не смогли бы изобразить.

Вот уже голубой шар с розовыми шапками полюсов полностью закрыл все небо и продолжал приближаться, до тех пор пока юноша не увидел высокий дом из розового камня, а на оранжевой лужайке - в это время был оранжевый день - тоненькую, как прутик, девочку с золотыми волосами и огромными золотыми глазами. Девочка смотрела в какую-то толстую овальную книгу, которую не нужно было листать, потому что непонятные знаки и картинки вспыхивали на ней, когда девочка смотрела в книгу, и гасли, когда она отводила глаза, Страницы в этой книге напоминали экран телевизора. Знаки и картинки все время менялись.

Девочка изредка отрывалась от удивительной книги и смотрела на клумбу с живыми цветами. Да, это были настоящие живые цветы: они тянули к девочке тонкие руки-стебли, раскрывая розовые пальцыстебельки. Девочка что-то доставала из круглой коробочки и бросала цветам. Цветы жадно хватали угощение, дрались между собой, брызгая голубыми искрами, и снова протягивали руки-стебли, выпрашивая угощение...