Мальчику очень хотелось, чтобы девочка взглянула на него. Он почему-то был уверен, что она сразу же увидит его, но девочка смотрела либо в книгу, либо на цветы. Иногда на губах ее появлялась задумчивая улыбка. Казалось, он слышал тоненький звон ее золотых волос. И вот когда ее глаза оторвались от книги и наконец устремились на него, все это чудесное видение задрожало, сместилось. Так наверное, распадается в пустыне в знойный день только что возникший из ничего мираж. На планете наступил красный день, и голубой шар, все сильнее вращаясь, стал стремительно удаляться, будто испугавшись чего-то. Голубая дымка заволокла планету, города растворились в ней, оранжевый, красный и голубой дни слились в трехцветный шлейф, плотно окутывающий планету, все три солнца разом погасли.

В последний раз вспыхнули голубыми огоньками полюсные шапки и погасли. Все меньше и меньше становилась планета, пока снова не превратилась в крошечную голубую звезду с короткими лучами в созвездии Веги.

Утром мальчик, сильно волнуясь, рассказал обо всем родителям, но они переглянулись, потрогали его лоб, дали выпить какой-то порошок и уложили в постель, потому что он действительно выглядел осунувшимся и нездоровым, лишь глаза его ярко сияли, освещая все лицо.

Кстати, тот самый огонь в них, который смущал людей, появился именно после той ночи.

Теперь мальчик каждую звездную ночь забирался куда-нибудь повыше и пристально смотрел на свою таинственную голубую звезду, шепотом умоляя, чтобы она снова приблизилась, и сердце его громко бухало в груди. Сильнее он ничего на свете не желал. Не всякий раз планета приближалась. Мальчик заметил, что голубой шар открывал ему свои дивные тайны только в оранжевый день, но, когда наступала смена дней, - а на той планете это происходило внезапно без всякого перехода, - голубой шар окутывался голубой дымкой и быстро удалялся, снова превращаясь в крохотную недоступную звезду. И все три солнца, бледнея, прятались в голубой атмосфере, окружающей планету.