Бабушка продолжала еще объяснять, что она имела в виду и чего не имела, а ученый-химик мама в ответ ей нервно пожимала плечами, а папа с тоской думал, зачем он только дал маме слово бросить курить, — короче говоря, в это весьма напряженное мгновенье на террасу вошел тот самый, которого в этой книжке почему-то называют скрипучим именем Крамс.
Он заметно хромал, и на щеке его яркой загогулиной сияла свежая царапина.
— Что… это? — медленно спросила мама.
— Не беспокойся, пожалуйста… С дерева неудачно спрыгнул.
За его спиной взрослые переглянулись. Что им было делать? Задавать прямые вопросы? Тогда пришлось бы сознаться, что они за Крамсом подглядывали. Но это было совершенно невозможно в их свободолюбивой семье.
— И все же я уверен: с ним ничего плохого случиться не может! — сказал папа.
Однако фраза эта никого не убедила — уж слишком она была вычитанная из книг.
Это пароль!
А ведь бабушка, между прочим, оказалась не так уж и не права насчет Черного человека. Сережа (он же Крамс), можно сказать, ни на минуту не забывал о той встрече.
Хотя, конечно, забывал — это ведь только так говорится: «Ни на минуту». И чем дальше, тем воспоминания и волнения делались бледнее и туманней. И даже иной раз он думал: да неправда это все. Девчонки ведь любят быть артистками — не откажется ни одна… Да, артистками. А проще говоря, вруньями.
Но эта была совсем не похожа на врунью!
Значит, все правда? Значит, что-то еще произойдет с ним? Самое главное!
Словно вихрь кружился над ним, разметая в душе простое и привычное. В такие дни он плохо ел. Он и вообще-то не отличался богатырским аппетитом. Но в такие дни он особенно плохо ел. Нервничал… Это ему бабушка сообщала — сам человек ничего подобного обычно не замечает.
Но продолжал упорно делать зарядку! Уже почти два месяца он ее делал и не знал, на пользу это идет или впустую.