Их бег, в свою очередь, привлекает внимание незримых вестников. А вы, отче-искрец, всего лишь управляя машиной, поднимая и опуская ключ, воплощаете ряды покорных гонцов, крылатых эфирных курьеров, связываясь с их помощью со своими братьями по ордену, где бы они ни были.

--Господи Боже! -- воскликнул де Торрес.

То было не пустое суесловие, но возглас искреннего священного ужаса. Глаза толмача распахнулись. Он, видно, осознал, что за плечами каждого человека стоят стройными рядами и колоннами ангельские воинства. Черные и белые, они составляли шахматную доску пустого якобы пространства: черные -- отринувшие, и белые -- принявшие свет. Длань Господня поддерживает их в равновесии, и человек владычествует над ними, как над рыбами морскими и птицами небесными.

Однако, узрев видение, способное многих сделать святыми, де Торрес спросил лишь:

--А ты мог бы сказать, сколько ангелов поместится на кончике иглы?

Очевидно было, что нимб не осенит голову толмача. Голову его прикроет разве что квадратная шапочка профессора, если ему суждено будет вернуться.

--Это и я знаю,-- фыркнул де Сальседо.-- С философской точки зрения, можешь засунуть туда столько, сколько хочешь. А с практической -- столько, сколько влезет. И хватит. Меня интересуют факты, а не фантазии. Скажите, отец, как встающая Луна может помешать полету херувимов, посланных отцом-искрецом из Лас-Пальмаса?

--О Цезарь, да откуда я знаю? Разве я -- сосуд вселенской мудрости? Увы! Я лишь смиренный и невежественный монах! Одно могу сказать вам -- прошлой ночью, когда она кровавым пузырем встала из-за горизонта, мне пришлось остановить короткие и длинные колонны моих маленьких вестников. Станция на Канарах тоже прекратила передачу из-за помех. И сегодня -- то же самое.

--Луна шлет нам вести? -- переспросил де Торрес.

--Да, но этого кода я не знаю.

--Санта Мария!

--Быть может, на Луне есть люди,-- предположил де Сальседо.-Они и посылают сигнал.