— Не понимаю двух вещей, — внимательно выслушав объяснения Петрова, сказал Андрей. — Во-первых, зачем нужна дополнительная оболочка сознания нормальному человеку, и, во-вторых, почему я?

— Я же вам объяснял, — с легкой досадой ответил. профессор. — Дополнительная оболочка, или наружное сознание, как мы его называем, принимает на себя практически все негативные эмоции и дает основному личностному контуру время, чтобы подготовиться к приему и переработке этой информации. Это словно щит или экран, но не механический, а активный, способный реагировать на ситуации в точности, как это делает нормальное сознание.

— А как же проблема раздвоения личности?

— Неактуальна, — возразил Петров. — Ведь мы оставляем исходное сознание в нормальном, здоровом состоянии. Доброволец как бы видит себя нового немного со стороны. Например, удайся эксперимент в вашем случае, вы бы наблюдали за самостоятельной деятельностью Сергея Субботина и могли бы давать ему советы, а в кризисной ситуации даже прийти на помощь.

— Если бы он струсил и растерялся, я бы не испытывал этих эмоций? — уточнил Андрей.

— Верно, — согласился доктор. — И поскольку ваш взгляд со стороны был бы более адекватен, приоритет в принятии решения перешел бы к вам. Программа согласования действий составлена очень тщательно. Вы не стали бы спорить из-за сорта газировки со своим, условно говоря, вторым «я», ведь ваши вкусы и пристрастия полностью совпадали бы, но при внезапном нападении шок от неожиданности испытал бы Сергей, а решение, куда бежать, приняли бы вы…

— А когда степень ответственности за принятие решений становится на порядок выше?

— Поспорить вам все равно бы не удалось, — Петров покачал головой. — Конфликт внутри себя — это патология, как ни крути, и программировать взаимное недоверие или недопонимание между личностными оболочками — нерационально.

— А что, если, «устав от стрессов», искусственная личность поменяется местами с натуральной?