Капитан выглядел так, будто проглотил что-то острое, и Антилопа понял, что он произносил свою тираду, не догадываясь о положении священника в верховном командовании.

Кульп прочистил горло:

- Он привел их в боевой порядок, поэтому я предполагаю, что передвижение в казармы пройдет без эксцессов.

Антилопа сухо отозвался:

- Я предвкушаю тот момент, когда наши пути с новым кулаком армии Семи Городов пересекутся.

Опустив тяжелый взгляд на происходящее внизу, Рел кивнул:

- Я тоже.

Оставив позади остров Скара, подгоняемый южным ветром рыбачий баркас вошел в море Кансу. Его треугольный парус похлопывал на ветру. "Если погода в ближайшее время не изменится, - мрачно размышлял Скрипач, - то мы достигнем побережья через четыре часа. Побережье Эхрлитана, Семь Городов... Я ненавижу этот чертов континент. Он не нравился мне и раньше, но сейчас меня от него просто тошнит". Скрипач перегнулся через планшир и сплюнул едкую желчь в теплые зеленые волны.

- Чувствуешь себя лучше? - спросил его Крокус, стоя на носу корабля; его загорелое лицо выражало искреннюю заботу.

Старый диверсант почувствовал непреодолимое желание размазать эту физиономию по палубе, но вместо этого он проворчал что-то невразумительное и еще сильнее согнулся у борта баркаса.

Со стороны сидящего у румпеля Калама донесся звонкий хохот.

- Скрипач и вода несовместимы, парень. Посмотри на него, он же стал зеленее твоих чертовых крылатых мартышек.

Внезапно у щеки раздалось сочувствующее сопенье. Скрипач потихоньку открыл один налитый кровью глаз и увидел маленькое сморщенное лицо, жалобно смотрящее на его мучения.

- Ну хоть ты не трогай меня, Моби, - слабым голосом попросил его Скрипач.

Ручной маммот некогда был подобран, подобно другим домашним животным, дядей Крокуса, прислуживая ему все это время. "Калам бы сказал, что все происходило наоборот, - подумал Скрипач, - но это ложь.