Удача Калама была в том, что после целой недели тщетного ожидания в Руту Джелба прибытия торговцев со Скара мы, наконец, отправились в путь. Билеты в первый класс, не так ли. Скрипка? - обратился он сам к себе. - И все остальные полагали, что путешествие будет терпимым, что не надо будет пересекать этот чертов океан... Целую неделю в выгребной яме Руту Джелба, кишащей ящерицами. Таких трущоб, построенных из оранжевого кирпича, я еще не встречал. И что теперь? Мы уплатили целых восемь джакатов за эту посудину, едва держащуюся на плаву".

Через час мерная качка успокоила Скрипача. Его мысли вернулись вновь к чрезвычайному путешествию, которое занесло их в такую глушь, а потом - к тому непредсказуемому пути, который еще оставался впереди. "Мы не ищем легких путей, - сказал он самому себе, - не так ли?"

"Уж лучше бы все эти моря высохли, - продолжал размышлять он. - Ведь у людей же есть ноги, а не плавники. А если так, то мы должны ходить по земле. Я бы предпочел идти по населенной насекомыми безводной пустыне, где люди улыбаются только тогда, когда сообщают, что собираются тебя убить".

Постоянная качка и окружающий зеленый цвет - вот все, чем этот долгий день запомнился Скрипачу.

Его мысли вернулись к той компании, которую он покинул на Генабакисе. Они хотели, чтобы Скрипач сопровождал их в походе. "Не в походе, а в религиозной войне, не забывай об этом. Скрипка! - вновь обратился он к самому себе. - В таких войнах нет никакого веселья". Способность приводить аргументы, которая позволяла ему бескровно решать очень много проблем, в подобных обстоятельствах не работала. Хотя война - это единственное на земле, чему он был обучен. "Один Калам остался из старой компании, но и он называет эту чертову землю впереди свои домом. А еще он улыбается, когда убивает. И то, что они задумали с Быстрым Беном, мне до сих пор неизвестно".

- Там гораздо больше этих летучих рыб - крикнула Апсала, и ее нежная рука скользнула по его плечу. - Тысячи их!