- Конечно, - ответил он. - Даже _э_т_о_т_ праздник - начало Нового года.

- Но не Рождество?

- Нет, - сказал он. - Рождества нет.

Он бы улыбнулся, если бы мог, я уверен в этом. Анатомически, как и все каликосцы, с человеческой точки зрения, он выглядел грустным. Конечно, у них была своеобразная шкала мимики, но по нашим меркам, выражения его лица являлись всего лишь разновидностью постоянной мины, от небрежно грустной всевозможных оттенков до предельно печальной. В общем-то, оно соответствовало его жизненному пути. По его мнению мир не был благоуханным, тем, что мы с вами называем полным жизни. Сам Зено был темно-зеленого цвета, с чешуйками алмазной формы жесткого покрова, и несколько эксцентричными хрящевыми отростками там и здесь, но помимо всего этого, он был мало примечательным.

- Это не работа, - уверял я его. - Я лишь принялся за новейшие разногласия между биохимией и таксономией. Мы копаемся, чтобы суметь в них разобраться. Генетики всегда должны быть третейскими судьями в подобных спорах. Хороша была вчерашняя вечеринка, не так ли?

Мне следовало бы восхититься манерой, которой я усыплял его бдительность. Но расследовать все необходимо было быстро.

- Не уверен, - осторожно ответил он. - Трудно узнать, что человек считает хорошим.

Зено - это не его "настоящее" имя. Это было всего лишь имя, которым он пользовался, проживая среди людей. Он иногда говорил, что уже подобрал себе имя более современного философа, но "Шопенгауэр" слишком громоздко и, после изучения возможных кандидатур, он склоняется к тому, чтобы назвать себя "Кант".

- Мне кажется, я слишком много выпил, уж слишком туманны мои воспоминания.

Это надежно. Всегда следует подготовить себе алиби.

- Странно, - сказал он. - Мне показалось, ты пил весьма умеренно и рано отправился спать.

Я нахмурился. Это не обнадеживало. Возможно, в момент потери памяти меня уже не было на вечеринке. Если это так, тогда у какого черта я был? И что там делал?