А что касается силы чувств, интенсивности переживаний, то они у них, по-моему, куда ярче, куда… первозданнее, что ли, чем у нас. И захотелось мне проследить, как справляется с этим девочка пятнадцати лет, которая уже не ребенок, но еще и не взрослая, у которой в душе и в голове намешано много и от детства и от зрелости… Самый он трудный для человека, этот переходный возраст! А вот интересно, о чем думала ты, когда читала мою книгу?

— Быть может, это тебе покажется странным или каким-то очень уж далеким сравнением, но я думала в это время, что Ромео и Джульетта погибли потому, что были еще детьми…

— А! — с удовлетворением воскликнула Клара.

— Правда? Ведь, будь они взрослее, они нашли бы выход, сумели бы постоять за себя, приспособиться, примениться к условиям. Только в ранней юности люди так бескомпромиссны, только в этом благословенном и проклятом возрасте могут они принимать такие смелые, такие детские, такие фантастические решения, последствий которых не умеют предвидеть… И когда я видела перед собой твою Ольгу Поломцеву, я думала: какое счастье, что с ней, около нее есть такие чудесные люди, как тетя Маша, как бабушка, как отец ее…

— Да… Я хотела немножко показать подростку и мир взрослых: пусть знают, кто им в помощь, кто их любит, кто бережет их. Я хотела, чтоб они, эти ребята, были справедливы к взрослым. Словами, конечно, никогда не передашь своего опыта, и это бесконечно жалко. Видишь иной раз, как юный человек поступает во вред себе, не умея еще ориентироваться в мире, и хочешь помочь ему, а он тебе не верит, отвергает твои советы, твой опыт, твои слова… И вот думается мне, что не словами, а образами, живыми примерами передать все это можно — если только литературные примеры могут быть живыми…

— Э, Клара, если литература талантлива и правдива, она жива. Разве не живы для нас Наташа Ростова, ее брат Петя — да что говорить, не один Толстой населил наш мир такими живыми и бессмертными людьми. И все они — наши личные знакомые, мы сопереживаем с ними. И, сопереживая, учимся на их опыте…