– Стало быть, и кровь уже им пускали, - пробормотал Белек.

– Ну, подумай, чего стоит одна девка, пусть и невинная, - отец Тихон махнул рукой, - против угрозы всему!.. А не хочешь грех брать, нам ее отдай. У нас дух крепок и рука не дрогнет!..

Рой мыслей вертелся в голове Белька, но отчего-то больше всего ему хотелось сейчас нажать на курок и посмотреть, как покатится под откос фиолетовая камилавка.

– Это да, - кивнул Белек, - веры вам не занимать. Нет бы усомниться, поразмыслить. Куда там! Вперед, блин, с аллилуйей!.. Да и в умении заповеди толковать высот вы достигли небывалых. «Не убий!» - так в завете говорится, вроде?

– Да что ты знаешь?.. - зашипел священник.

– Я знаю. Вам волю дай, вы полмира кострами осветите! Все иное, все, что не так дышит, - в огонь! Чтобы богобоязнь была и пастырям святой церкви, опять же, уважуха. Любую дрянь, любую пакость именем Господа обелить готовы… Ты там заметил, что я свою жизнь оценил в полсотни других? Есть такой случай, кривить не стану. Только вот этих, - Белек повел стволом, - не я положил, нет. Они ведь для вас стадо, паства. От слова «пасти». А вы пастыри, пастухи иначе. И на убой людей пригнали, как овечье стадо. Во имя своих каких-то терзаний… Не так, скажешь?… Короче, все! Закончили ток-шоу! Раненых забирайте. И мертвых. Похороните по-человечески…

Отец Тихон поднялся.

– С девкой-то что решишь?

– Разберемся…

Против обыкновения Марина не спала. Сидела, забившись в угол, прикусив губу, сжимала между ног тряпку, пропитанную красным. Белек только сейчас заметил, какой у девушки живот, огромный и неравномерно выпуклый.

– Ну, как у нас дела, дева Марина?

Та попыталась улыбнуться в ответ, но вышло плохо.

Белек сел напротив, автомат не поставил, как обычно, рядом, а положил на стол, перед собой. Девушка все поняла. Подобралась, как испуганная зверушка, заговорила, не сводя с оружия глаз: