Я тесно работал с командой телохранителей, но всегда стоял особняком. Моей главной задачей было не путаться у них под ногами. В спасении души от соблазна лишняя секунда не играет такого решающего значения, как в спасении тела.

На ребят Егорыча можно было положиться — все семеро отличались сосредоточенным взглядом, предельной внимательностью и завидной психической устойчивостью… Я далеко не сразу понял, чего им стоит эта выдержка и как быстро она их изматывает.

— Два-три года, — охотно делился со мной Егорыч, когда я немного пообтёрся в окружении Антона Сергеича и наладил контакты с его охраной, — Максимум — пять. А потом — всё. Слишком высокое напряжение. Ломаются. Сгорают.

Я молчал в ответ. Драматизированная Голливудом, работа телохранителя всегда представлялась мне чем-то гораздо более ярким и динамичным, чем та скучная, будничная рутина, которую я наблюдал здесь: распланировать путь следования, осмотреть помещения и здания, куда направляется клиент, проверить контактирующих с ним людей, обыскать машины… Тоже мне — не выдерживают, ломаются! На такой и не очень-то напрягаться приходится.

А Егорыч продолжал:

— Это ведь работа в постоянном напряжении, а там и до паранойи рукой подать. Каждый миг боишься просмотреть угрозу. Если заметил — боишься, что не успеешь предотвратить. Каждый выходной боишься, что другие без тебя не справятся, не уберегут. Каждый день, возвращаясь домой, боишься, что жена устроит скандал, потому что устала от твоей собачьей работы. Или ещё хуже: что она вообще тебя не ждёт — жена.

Я проработал почти полгода, прежде чем на своей шкуре почувствовал, о чём говорил Егорыч.

На каком-то светском рауте одна молоденькая начинающая телеведущая весь вечер нарезала круги вокруг Антона Сергеича. Окружённый неотразимым ореолом привлекательности, главными компонентами которого являлись власть и деньги, очень молодой для столь значительной должности директор "РосИмма" всегда был желанной добычей для охотниц всех мастей, ничуть не смущающихся его статуса женатого человека. В интересе той девчонки тоже не было ничего такого, чего мне не раз приходилось наблюдать — она стремилась только к собственной выгоде. Однако…