Ранее тем днём я уже завернул звонок какого-то депутата; я отчётливо видел, что тот организовывал вечеринку с надеждой споить там Антона Сергеича, а затем выпытать у него кое-какие сведения — этакий информационный шпионаж по-русски.

Чуть позже я не позволил расторопному пареньку вручить моему клиенту vip-приглашение на открытие нового гольф-клуба. Здесь придумали схему посложнее. Антон Сергеич был заядлым гольфером и вполне мог купиться на это невинное предложение. А вот хозяин гольф-клуба, влиятельный банкир, надеялся найти с моим клиентом общий язык на почве его увлечения, а позже использовать эту дружбу для того, чтобы получить для своей финансовой империи кусок от пирога под названием "проект контролируемой иммиграции".

Позже тем днём подходили напрямую ко мне — безыскусно и прямолинейно, я даже поморщился от того, как грубо они действовали. Предлагали деньги. Эти вообще слабо представляли себе реалии нашей работы; уж чем-чем, а деньгами нас обычно не соблазнишь. В своё время было принято очень разумное решение — лучше не скупиться на зарплату душехранителям, всё равно коррупция обходится государству во сто крат дороже. Нашу беспристрастность тоже надо гарантировать, в конце концов, мы — такие же люди. Да, мы умеем улавливать чужие намерения и мотивы, но это не делает нас автоматически святыми — мы и сами запросто можем пасть жертвами искушения. И ничто так не укрепляет моральную стойкость к соблазнам, как деньги, на которые ты можешь позволить себе всё, что твоей душе угодно.

Конечно, всегда можно зацепить чем-то иным, взять на слабостях. Именно поэтому, отбирая кандидатов на роли душехранителей, старались найти таких, на которых нечем было воздействовать. Идеальным претендентом считался круглый сирота без всяких интересов и слабостей, но с высочайшими моральными принципами. В таком случае на него нельзя надавить обещанием чудодейственного лекарства для безнадёжно больной любимой бабушки или заманчивым отпуском на Мальдивах.