Однако много таких не наберёшь, потому приходилось работать с тем, что есть, то есть с нами, со всеми нашими пороками и "багажом". Давать нам высокую зарплату и возможность утолить самые сильные желания, как то дорогое гоночное авто, отдых на Тихом океане или собственная квартира в новостройке. Словно участников западной программы по защите свидетелей, нас приходилось "стирать" из жизни: новое имя, новая история, новые документы, жизнь с чистого листа. Твои родные не знают где ты; ты на время контракта ни разу не выходишь с ними на связь. Я, например, не виделся со своими три с половиной года. Племяшка уже совсем большая, скоро в школу пойдёт. Мать, должно быть, постарела. И Алёна, наверное, уже давно воспользовалась сказанными мной прямо перед отъездом словами: "Ты вовсе не должна меня ждать". Словами, произнесёнными с тайной надеждой на обратное…

Но даже при таких предосторожностях всё равно оставался простор для возможностей воздействия на душехранителей. И главным из них была женщина. Старо, предсказуемо, но очень эффективно… После профподготовки к женщинам, проявляющим к нам интерес, мы относились с повышенной подозрительностью — это сводило к минимуму риск поддаться корыстному воздействию… и возможность когда-нибудь обзавестись своей собственной семьёй.

Словом, день выдался на редкость напряженным, к вечеру я был на взводе, и в корыстных мотивах будущей звезды эфира, мечтающей всего лишь попросить моего клиента помочь ей пролезть на федеральный канал, мне чудилось что-то большее. Я отчётливо видел, что она не собирается подсовывать ему сомнительный контракт или ласково выспрашивать после секса о том, у кого из представивших программу развития заполярной части Дальнего Востока больше шансов получить разрешение на поселение-иммиграцию с тем, чтобы после продать информацию. Видел, но всё равно не мог расслабиться и удерживал себя от того, чтобы вмешаться, только огромным усилием воли.