– Новый веник по-новому метет. Новый Князь – всегда новые правила. Не до удобств каторжан. Не правда ли, брат Михаил?

– Вы меня знаете?- удивился Сергеевич.

– Видел как-то образ ваш в "Истине".

Михаилу Сергеевичу сразу все стало ясно. Он еще внимательнее пригляделся к высокому, потом его осенило, и он посмотрел вниз, на прикованную рядом руку. На левой руке высокого не хватало двух пальцев. Ну конечно же!

Михаил Сергеевич быстро перебрал в памяти крупицы скудных сведений об этом человеке. Родился в тридцать первом ("одногодка, ровесник, значит"), с пятнадцати лет среди активистов оппи, профессиональный бунтовщик, бомбист, каких свет еще не видывал, с детства возился с разными "адскими машинками", результат – изуродованная рука и принятый среди нелегалов для него псевдоним: Детонатор. Наибольшей популярностью пользуется среди русокосых домохозяек и гимназистов от девяти до пятнадцати. По собственному емкому определению является "человеком дела", потому статей в "Истину" и "Волю" не пишет и о запрещенной в Великороссии прессе отзывается пренебрежительно. Убеждения – причудливая смесь из идей левых утопистов, правых анархистов и технократов-центристов. Считается отцом-основателем так называемого Движения Черни. На счету – три плотных отсидки и два громких побега. В общем, весьма и весьма примечательная личность.

– Дальше – больше, брат Михаил,- с непонятным значением в голосе заявил Николаевич.- Скоро вообще об удобствах забыть придется. А если и будем вспоминать, то с ностальгией: и этот вагон, и эти наручники.

– Сколько вам дали?- поинтересовался Сергеевич.

– По полной,- с темным весельем отвечал Николаевич.- Дюжину каторжных и обширное поражение в правах. Могли бы, дали бы больше, но руки у них пока коротки!

Михаил Сергеевич все не понимал, к чему клонит, на что намекает его визави. А поезд шел. Вагон покачивался, стучали на стыках колеса. Иногда паровоз давал гудок, заглушая тем на мгновение все звуки.