— В цехах говорят, что власти скоро перестанут выдавать и эти три литра, так что, пока не поздно, нужно захватить оставшиеся в городе источники, — рассказала ему Юля однажды вечером, через несколько дней после встречи в кафе.

Она впервые пригласила его к себе домой; они сидели за столом на крошечной кухне и пили чай — Роман принес с собой два литра воды; ребенок мирно спал в соседней комнате, сжимая в руке пустую бутылочку.

— А что будет, если в городе начнутся беспорядки? Вы перекроете доступ ко всем источникам?

— Не мы, — поправил ее Роман. — Гидрохрана не принимает таких решений, она их лишь исполняет.

— Если дело дойдет до уличных боев, для людей не будет иметь значения, что вы — просто исполнители, — девушка вздохнула и тихо призналась: — Я боюсь.

— Чего ты боишься? Все будет в порядке, воду выдавать не перестанут, поверь мне, — с уверенностью, которой он сам не испытывал, сказал Роман, — Правда, и норму не увеличат. Если сейчас прибавить хотя бы по литру, вот тогда воды не хватит.

— И этого тоже… Но я куда больше боюсь войны.

— Не будет никакой войны — зря я, что ли, в гидрохране служу?

Юля не поддержала шутку.

— Мне страшно.

Роман взял ее за руку и, словно решив для себя что-то очень важное, предельно серьезно произнёс:

— Не бойся. Вы больше не одни.

***

Сирена взвыла в проходной "опреснителя" так внезапно, что Роман вздрогнул и непроизвольно схватился за автомат.

Ослепительно-красным вспыхнули огни тревоги.

— Рабочие захватили камеру конденсации, — объявил появившийся в проходной начальник гидрохраны, плотный черноволосый майор, на ходу застегивая бронежилет.

Роман похолодел — именно там работала Юля. Успела ли она выйти до захвата?

— Вы трое — берёте снайперки — и на крыши напротив окон камеры, — быстро раздавал приказы майор. — Все, у кого есть боевой опыт — со мной. Остальные — очистить оба дистилляционных цеха, заблокировать все выходы, оцепить периметр, вызвать подкрепление.