— Завязывал бы ты бухать, родной, лучше бы дубас пользовал как я, а то вечно злющий, с бадунища, и соображаешь … Да ни хрена ты не соображаешь от своей косорыловки. Вот ты её сам тащил, а надо было бы всё же летать выучить и без напряга сюда бы домчали. Я те давно говорил.

— Дебил!! Весь мозг себе прокурил уже, она не сможет летать, она может только, как мешок с говном — вниз падать. Нам её что? Надо было полоскать пока ты, сука, не отойдёшь от шмали своей, и не поймешь, что нелетающее не полетит?

— Ну и похрену, она всё равно не утонет, так почему не попробовать? Попытка не пытка!

— Понахватался мудак. Поколение сникерсов твою мать. Тебе хоть рогом хоть в рог…дебил укуреный… — Пухлый повернулся ко мне и пробасил — Слышь, камрад, у тя есть чо употребить?

Я не сразу понял, что он у меня спрашивает.

— Что?

— Вот, блять, такой же, как и ты…. «чо?», сука, не спросишь… глаза, блять, выпучит и тока один вопрос на все извилины «Чо?» — опять обратился Пухлый к Жерди — в общем, я чувствую, вы поладите, ты с ним вот теперь и потрещи, а я пока мотану в одно местечко…

— Знаем мы твои местечки — не унимался Жердь — опять за косорыловкой намылился?

— Истина в вине… всё, бля…я вскипел — и Пухлый закрутившись волчком, казалось, ввинтился в землю, да и был таков.

Оставшийся чёрт отпустил чучело, которое держал и, смешно переставляя копытца, прошёл к лавке, чтобы усесться рядом со мной. Никакого запаха серы я не ощутил. Чёрт достал трубочку утрамбовал в ней что-то пальцем, от него же и прикурил. В воздухе поплыл запах уже далеко не серы.

— Ну, чё, Артурчик, не скушно тебе, а? — произнёс он затягиваясь.