— Эх, но мне здесь нравится. Видишь те звезды, папа? Они притягивают меня. Понимаешь, о чем я? Зовут меня.

И в этот момент я заметил, что моя дочь была уже в воздухе, парила в двух футах над землей, словно воздушный шарик с гелием.

— Осторожно, — всполошился я. — А то…

— А то что?

— Упадешь в небо.

— Конечно, папа. Буду осторожнее.

Омытые лунным светом облака Зенобии светились ровным золотым сиянием. Ее голос стал тихим и мечтательным.

— Во Вселенной такое одиночество. Она наполнена сиротами. Только некоторые, кому очень повезет, находят свой дом.

Наш ребенок плавно опустился на камни.

— Мне повезло.

— Это нам повезло, — заявила Полли.

— Твоя мама и я, мы тебя обожаем, — добавил я.

С Северного полюса нашего ребенка слетел едва слышный вздох, поднялся легкий туман, словно пар из носика чайника.

— Иногда мне становится так страшно.

— Не бойся, — прошептал я, сталкивая носком ботинка камешек в долину.

Зенобия повернула свой эквивалент Африки в сторону Венеры.

— Я все время думаю о… истории, так это называется, водителях Моисея, Амраме и Иохаведе. Как они взяли своего ребенка и пустили его плыть по реке в корзинке.

Она перестала вращаться, и ее ледники заискрились в лунном свете.

— Я все время об этом думаю и о том, что это было необходимо.

— Мы никогда не бросим тебя в реку, — сказала Юлли.

— Никогда, — твердо повторил я.

— Это было так необходимо, — повторила Зенобия высоким печальным голосом.

В день рождения Асы, когда ему исполнилось двенадцать, позвонил Бореалис — справиться о нашем ребенке. Я сообщил ему, что в окружности она уже тридцать один дюйм, что она прелесть, но вскоре стало очевидно, что он позвонил не просто поболтать. Он хотел заехать к нам с Хашиганом, Крофт и Логосом.