
— Что они хотят от нее? — поинтересовался я.
— Просто посмотрят.
— Что еще?
— Просто посмотрят, и все.
— Вы как раз успеете на праздничный торт, — фыркнул я, хотя на самом деле вовсе не хотел, чтобы кто-то из этих «светил» пялился на нашу крошку хотя бы минутку.
Впрочем, торт Асы попробовал только Бореалис. Его два дружка и подружка были уж слишком серьезными типами, и их приводила в ужас сама мысль о том, чтобы есть с картонных тарелок с изображением группы «Апостольская благодать». Они явились в дом, ощетинившись инструментами — стетоскопами и осциллографами, термометрами и спектрометрами, счетчиками Гейгера, электроэнцефалографами, шприцами, пинцетами и скальпелями. Едва завидев Зенобию, мирно спящую в своей кроватке, все четыре доктора ахнули в четырех разных регистрах, подобно квартету клиентов парикмахерской, которым одновременно вылили на голову нестерпимо горячую воду.
Хашиган заявил, что Зенобия есть, «возможно, самая важная находка со времен Тунгусского метеорита». Крофт похвалила нас за то, что мы не сообщили о Зенобии «Нэшнл инквайрер» и другим средствам массовой информации. Логос изрек, что, согласно какой-то там теории трансцендентальных мутаций, «рано или поздно должна была появиться биосфера, рожденная человеком». Он даже привел соответствующую формулу.
Они щупали нашего ребенка, тыкали в него пальцами и инструментами, обследовали со всех сторон, взяли биопсию ее коры. Затем — пробы воды, образцы нефти, состригли несколько пучков джунглей и прихватили полдюжины щепоток песков пустынь, запечатывая каждый трофей в герметичную коробочку.
— Нам нужно убедиться, что в ней нет смертельных патогенных микроорганизмов, — пояснил Логос.
— У нее никогда не было даже краснухи, — возмутилась Полли. — Даже аллергической сыпи.
— Да что вы! — воскликнул Логос, запирая экссудаты моего ребенка в свой кейс.
«В течение этого разбойничьего налета, — писал я в ноябрьском номере «Назад к Земле», — Зенобия даже не пикнула. Я подозреваю, ей хотелось, чтобы все думали, будто она — это просто большой глупый камень».
