«Ради Зенобии мы решили, что в семье должны быть спокойные, доброжелательные отношения, — писали мы в «Назад к Земле». — Мы пообещали себе быть вежливыми друг с другом. Почему-то нам показалось аморальным связывать благополучие биосферы с чем-то столь рискованным, как эмоциональные подъемы и спады в простой американской семье».
Хотя нам и следовало бы истолковать появление рыб и ящериц на нашей дочери как предвестников неких будущих событий, появление динозавров застало нас врасплох. Но вот же они, настоящие юрские динозавры, тысячами вышагивающие по Зенобии с гордым видом, словно она была декорацией для римейка какого-нибудь «Кинг-Конга». Как нам нравилось наблюдать в окуляр микроскопа сына за разворачивающейся там доисторической драмой: за свирепыми тираннозаврами, набрасывающимися на свою добычу, стаями птеродактилей, парящих в тропосфере, как ожившие «Боинги-727» (хотя они и не были настоящими динозаврами, как объяснил впоследствии Аса), стадами добродушных утконосов, лениво слоняющихся по болотам нашей малютки. Это был величайший научный проект, доведенная до совершенства игрушечная электрическая железная дорога, представление блошиного цирка режиссуры великого Сесила Б. Де Милля.
— Она меня беспокоит, — признался мне Аса через месяц после появления динозавров, — рН ее осадков 4,2, тогда как должен быть 5,6.
— А?
— Должен быть 5,6.
— Ты о чем?
— Я о кислотных дождях, папа. О том, что озера Зенобии становятся такими же мертвыми, как Луна.
— Кислотные дожди? — изумился я. — Да как такое возможно? На ней ведь даже нет людей.
— Я знаю, папа, но они есть у нас.
«Печальные новости», — написал я в «Назад к Земле». Возможно, если бы Аса не уехал в компьютерный лагерь, все бы сложилось совсем по-другому.
Было четвертое июля. Мы пригласили нескольких друзей к себе на импровизированный обед с волейбольным турниром, который всегда проводили на северном выгоне, и вскоре по ферме слонялись толпы скучающих детей, у которых так и чесались руки. Подозреваю, что один из них забрел в комнату нашей малютки и, ошибочно приняв ее за какую-то игрушку, вынес во двор. В этот момент, очевидно, у детей родилась идея. Глупая, извращенная, злобная.