Теперь, после того как столь важные персоны продемонстрировали интерес к нашей биосфере, и Аса изменил свое отношение к сестре. Зенобия в его глазах перестала быть «страшненькой сестренкой». И даже докучливой глупышкой. Она стала самым большим его хобби, конечно, после бейсбольных карточек.

Аса захотел получить на Рождество учебный биологический набор с микроскопом и несколько софитов, и вскоре мы узнали зачем. Он подвесил софиты над кроваткой Зенобии, установил микроскоп и приступил к работе, тщательно исследуя сестренку с дотошностью Луи Пастера, напавшего на след возбудителей бешенства. Он вел подробный журнал, в котором регистрировал наблюдаемые изменения: буйное цветение тропических лесов Зенобии, медленный танец континентальных громад, рост и сдвиги шельфовых ледников — и, что самое удивительное, внезапное появление в морях фосфоресцирующих рыб и странных водяных ящериц.

— У нее рыбы! — завопил Аса, несясь по дому. — Мам! Пап! У Зенобии ящерицы и рыбы!

«Возникли ли жизненные формы на нашем ребенке спонтанно, — сообщали мы читателям «Назад к Земле», — или благодаря какому-то внешнему влиянию, это вопрос, на который мы еще не готовы ответить».

Через месяц наш сын, пользуясь научной терминологией, выдвинул гипотезу, объяснявшую перемены облика Зенобии. По мнению Асы, происходящее на его сестре было прямо связано с атмосферными изменениями на ферме «Гарбер».

И он был прав. Как только одна из наших с Полли ссор заканчивалась холодным молчанием, рыбы Зенобии переставали светиться, а ее ледники надвигались на экватор. Если пошатнувшиеся финансы омрачали наше настроение, Зенобию на долгие часы окутывала пелена мокрого серого тумана. От сердитых слов, которыми мы понукали Асу убрать у себя в комнате, океаны нашей крошки пузырились и бурно закипали, словно забытый на плите суп.