— Зачем?

Зверобой полоснул по нему яростным взглядом.

— Там убежище, — процедил он. — Хочешь выжить — помогай.

Тяжелые металлически ставни, хоть и изрядно проржавевшие, поддаваться не собирались. От страшного усилия на шее вздувались вены, к голове приливала кровь, но лесничие тянули и тянули, и даже Василёк забыл прожигать злым взглядом осунувшегося Дягиля.

В ногах Зоркого бога появились первые моделли, углядели беглецов, и, тонко заверещав высокими голосами, принялись спускаться к ним по ступеням.

— И как же их… раньше… открывали? — через слово переводя дух, выдохнул Тимьян. — Тут… захочешь спрятаться… и не сможешь…

— Там засов изнутри, — с натугой отозвался Зверобой. — Если деревянный, то должен был прогнить…

— А если нет? — заорал Василёк. Сердце бухало в груди кузнечным молотом, в голове колотилась только одна мысль: "Не хочу умирать".

Глухой деревянный треск, донесшийся из-под железных створок, казалось, удесятерил силы. Лесничие принялись тянуть ещё рьянее, и тяжелая металлическая ставня начала со скрипом поддаваться. В образовавшуюся щель первой проскользнула Резеда, миг спустя она уже подавала наружу обломок прогнившего засова. Зверобой подпёр им приоткрытую ставню и жестом приказал Тимьяну лезть следом за девушкой.

Ведун не успел скрыться. Первые моделли, уже почти спустившиеся с лестницы, увидели, что добыча вот-вот ускользнёт, жутко зарычали и понеслись к лесничим. Самая проворная прыгнула вперёд, целясь в Зверобоя растопыренными тонкими пальцами с острыми когтями. Ходок отскочил и закружился; моделля, получившая от него ощутимый удар посохом, взвыла — осину нечисть переносила плохо. И тут же напала снова, немедленно, с полуоборота, в этот раз метя когтями в Дягиля. Парень не успел увернуться и только закрылся от нечисти выставленным вперёд себя посохом. Соприкосновение с рябиной моделле не понравилось почти так же, как с осиной. Она зашипела и подалась назад.