— Не сомневаюсь. Ладно, хватит, пойдем работать.
Они вернулись в отдел, и Федор принялся сосредоточенно изучать машинописный том, который дал ему для начала профессор Лаврецкий. Время от времени он отрывался и поглядывал поверх книги то на Гурьева, то на Женю, сидевшую в углу напротив. Однажды он неосторожно задержал на ней взгляд и вдруг встретился с ее насмешливыми глазами.
Больше он в ее сторону не смотрел.
3
День, как правило, начинялся звонком из диспетчерской аварийной службы. По просьбе лаборатории диспетчер сообщал о каждом повреждении электрического кабеля и газовых труб в районе города.
Жора Кудлай записывал а журнал все подробности. Потом он галантно произносил: "Мерси, мадам", или "Сэнк ю вери мач", или "Спасибо", — в зависимости от важности сообщения. Игривое "мерси" означало, что повреждение к блуждающим токам скорей всего не имеет никакого отношения — речь идет о механическом обрыве или электрических перегрузках. "Спасибо", сказанное серьезно и коротко, чаще всего давало знать, что надо заводить лабораторную передвижку.
В этот раз Жора даже не сказал "спасибо". Он хмуро буркнул что-то невразумительное и тут же подошел к столу Гурьева.
— Вадим Николаевич, вот здесь.
Он развернул карту. Гурьев склонил над ней тяжелую бритую голову, определил квадрат, протянул руку вправо, где стояли в ящиках строго рассортированные карточки, и, не глядя, вытащил пачку, находившуюся под буквой "К".
— Надо ехать, — сказал он, едва взглянув на одну из карточек. — Шеф был прав — они растекаются здесь, как будто их тянет магнитом. Что-то есть. Кто поедет? Вы, Ким Сергеевич?
— Обязательно, — кивнул Ким, он уже собирал бумаги со стола.
— Евгения Павловна?
— Я, пожалуй, останусь, — отозвалась Женя, — хочу закончить расчеты.