Между тем, они уже шли по ровному и пыльному плацу, который подметали люди в полосатых рубищах. За людьми надзирали трое дюжих эсэсовцев, которые то и дело покрикивали и деловито выбивали зубы своим "подопечным". Чуть подальше группа изможденных военнопленных таскала за угол барака тяжелые булыжники, сваленные зачем-то в кучу в углу плаца. Один из таскавших на глазаx Хармана и Фельдера упал, придавив себе камнем ногу. Охранник неторопливо подошел к нему, взмахнул плетью, но заключенный не сумел встать. Послышалась сухая, отрывистая автоматная очередь, и через несколько секунд, когда товарищи погибшего уволокли его труп куда-то за бараки, переноска камней продолжалась, словно ничего особенного не произошло…

За полтора часа Харман и Фельдер успели осмотреть лишь первый сектор, где размещались столярная мастерская, кузница, сапожники и портные. Заключенные, которые там трудились, были в основном из стран Восточной Европы. Как пояснил Фельдер, военнопленные использовались лишь на самых тяжелых работах. В этот день они рыли котлованы для фундаментов двух больших зданий новых блоков, почти возле самых проволочных заграждений. Охранники с плетьми из кусков многожильного кабеля в руках и с овчарками на поводках не давали работающим ни минуты передышки. Видно, им было скучно, охранникам, и время от времени они устраивали себе развлечение: спускали собак с поводка, и те гонялись за заключенными, хватая их за ноги и за руки под хохот и улюлюканье охранников.

В этот момент Фельдер сказал Харману, кивнув на людей в полосатых робах:

– Посмотри, как они глядят на нас… Они ненавидят нас, и только дай им возможность, как они тут же набросятся на нас и задушат голыми руками!.. В школе СС нам внушали, что здесь царит образцовый порядок, а на месте оказалось, что порядок этот – только внешний… В душе у этих ублюдков – если она у них имеется – лишь ненависть и бессмысленная враждебность! Они не умеют подчиняться силе… Поэтому мы все очень плохо спим по ночам.