Дни проходили за днями, а грома среди ясного неба все не было. Начальство мрачнело. И тут, «для укрепления» вдруг внезапно приехал зам директора института член-корреспондент АН СССР Владислав Блохинов. Он, разумеется, поселился в одном из шикарных «домов на колесах». Куда перебралась и Тамара. Жена все-таки.

Нельзя сказать, что это вызвало восторг у Петра. Но, как это ни странно, особой досады тоже не было. Ибо ему явно был необходим некий отдых. А соображения физиологии у этого интеллектуала-питекантропа частенько выступали на передний план.

Просто удивительно, как этот примитивный физиологизм сочетался в Буробине с наивным романтизмом. Но сейчас было не до романтики. После потери четырех килограммов он, как боксер, вынужденный заниматься сгонкой веса, был ужасно рад. Но после потери восьми килограммов, его начало шатать.

Поэтому вынужденная пауза позволяла ему сохранить хорошую мину при плохой игре.

В связи с приездом одного из кураторов проекта, был объявлен выходной. Буробин использовал его по-своему. Он спустился в балку, прошел по ней километра полтора и вышел к старой плотине.

На дне балки тек хилый ручеек. Который был хилым сейчас, в разгар лета. А весной был вполне полноводной бурной рекой. И эта река, перехваченная плотиной, образовывала весьма приличное озеро, в котором можно было купаться.

Что Петр и делал. Он купался, загорал и периодически подкреплялся салом, черным хлебом и малосольными огурцами, купленными в ближайшей деревне.