Признаться, когда это до меня дошло, я разозлился и в запальчивости выложил свои мысли в лицо Самому.
И тогда он нанес мне последний удар. Нет, сказал он, по-отечески улыбаясь. Зря ты так подумал… Никакой мистификации с нашей стороны не было. Будущее, которое ты наблюдал, – самое настоящее, и ты действительно побывал в нем.
Словно десятикратная перегрузка вдавила меня в спинку стула. Я не мог и пальцем пошевельнуть, и постепенно отчаяние и ужас овладели мной, а в голове билась мысль: подумать только, через каких-то семнадцать лет, всего через семнадцать лет!..
– Испугался, – добродушно полюбопытствовал Сам, по-своему истолковав мое замешательство. – Ну и напрасно! Ты – именно такой человек, который нужен Проекту…
Понимаешь, Андрей, говорил он, люди так устроены, что вечно надеются на лучшее. У любого человека есть мечта о счастливом будущем, говорил Сам, смачно прихлебывая чай из блюдечка. И если из поколения в поколение люди ни на шаг не продвигаются к тому идеальному общественному устройству, о котором мечтают, то рано или поздно наступает крах иллюзий, и следуют трагические социальные потрясения… То, что было записано в Программе партии насчет перспектив построения коммунизма, – это, конечно же, утопия… Да-да, утопия, не смотри на меня так! Но у любой утопии есть и конструктивное начало. Это не я сказал, многие западные социологи, футурологи и прочие "-логи" уже давно сделали вывод о том, что существующий в сознании людей образ будущего способен оказать значительное воздействие на их жизнедеятельность.