Нужно найти место. Это очень важно. Если не найти места, ничего не получится. Сегодня оно оказывается в трех шагах от бузины и с него видно озеро. Я собираю сучья и ветки. Я умею мгновенно разжигать костры, но сегодня спешить некуда. И когда пламя разгорается, я сажусь подле него и смотрю внутрь. Нужно смотреть внутрь пламени не мигая. И когда оно растет, не отстранять­ся от его тепла. А оно будет расти необыкновенно и противоестественно. Оно разрастается до верхних пределов леса и поглощает его. Теперь огонь везде и всюду. Он расступается и я вхожу в него. И тогда пламя возносит меня, а потом опускает. И под моими ногами городской асфальт. И вот уже приближается он. Ханурик. Алкаш. Отребье…

…Ханурик, алкаш, отребье. Поманил меня початой бутылкой «Зубровки». Пальтище, красные резиновые полусапожки, надорванные у пяток, вязаная шапочка и бескорыстный добрый взгляд. Таких часто можно встретить на вокзалах, откуда их впрочем изгоняют настойчивые блюстители. Я третий день жду перевода (сто рублей!!!) в приморском городке. А так как тут сеет суспензионный сентябрьский дождичек, то естественные убежища — пляжи — вычеркнуты из распорядка, и я перемещаюсь между главпочтамтом, автостанцией и побережьем, старательно обходя ка­фешки, которые имеются здесь в изобилии бессовест­ном и неумолимом. Всего я насчитал сорок шесть точек общественного питания, включая павильон «Дубрава», до которого нужно ехать минут тридцать в автобусе по лесной, но тем не менее бетонной дороге. Там можно получить сырое мясо, дрова, все осталь­ное. Бетонный желоб сочится дымом фантастически необъятных шашлыков. Можно просто схватить чу­жой шампур (а что есть здесь вашего?) и побежать. Лес совсем рядом, пусть ищут… А потом упасть под сосной и глотать непрожаренное, сочащееся, вожде­ленное мясо. Только где взять полтинник на автобус?

…Ханурик. Он несомненно наблюдал за мной. Ви­дел мое потустороннее положение и, совершая немыс­лимый акт милосердия, поделился своим сокровищем, невесть откуда доставшимся.