Вот тут останов­ка. Преломление у времени отсутствует. И, вот, учтя эти свойства времени, профессор построил свои прибо­ры. Ты думаешь, они не работают? А вот и нет!— и он выругался настолько грязно, что я на миг очнулся. Но тут же поток разумной и связной речи вернул меня в лоно прежнего повествования. Как будто два лика являл собой мой собеседник. Бытовой лик и лик возвышенный и нереальный, и по временам они сливались, и тогда возникала чудовищная стереоско­пия.

—Время не распространяется, как свет. Оно появляется сразу во всей Вселенной. Ты же понимаешь, Житель, что звезды мы всегда видим в прошлом времени и никогда в будущем. Скажем, ярчайшую звезду неба — лучезарный Сириус — мы видим та­ким, каким он был восемь миллионов лет назад. Пока свет доберется до нас… Такие бездны… Козырев поставил смелый опыт,— вещал мой галактический бомж, и пальцы его до хруста сжимали доску скамьи,— в фокус телескопов Пулковской обсервато­рии он поставил изобретенные им приборы, которые воспринимают излучение времени. И они указали место, где Сириуса мы не видим, но где он должен быть в данное мгновение!— И он ударил по мокрой скамье кулаком. И разбил костяшки пальцев в кровь. Мне бы бежать от него. Сквозь парк к деньгам, к автобусу…

—А дальше?— спросил я.

— Из наблюдений Козырева следует, что наиболее активно излучают время белые карлики. И один источник из созвездия Лебедя. Хотя ты бы предпочел созвездие Льва? Не правда ли, Житель? Но есть объекты, совершенно время не излучающие. Это Са­турн, Туманность Андромеды, звезда Арктур… Почему? Почему, Житель, эти системы не излучают? А ведь ты почти догадался? А…?— И он посмотрел сквозь меня. Потом опустошенно откинулся на скамью.

— Ну, хватит для первого раза. Время способно мгновенно передавать информацию. Запомни это, до­рогой Житель. Быстрее света. Мгновенно. М-г-но-ве-нно! Однако мне пора. Хмелеуборочная…

На дальнем конце аллеи медленно и неотвратимо вырастал милицейский фургон.