Вскоре на почве недосказанности взошли джунгли книгословских диссертаций и коконоведческих спекуляций. Не счесть сломанных копий, торчащих из недр семисловья Бати Лептуна "Обратным ходом в оборону нисходит оборотень хомо". Не сосчитать крыш, слетевших от ураганного выкрика Старца: "Слом, заглянувший в меня! стрём не погасит огня!" А высказывание Киберджазистки "Брат, сестру любящий пуще матери, отцу не сын, сестре татарин", по утверждению книгословов, содержало исчерпывающее пояснение первородного греха и связанных с ним фобий западной цивилизации.Подобные поливалентные формулы, легко утвердившись в лексике вторичных глашатаев истины, от журналистов до священников, распространились и в обиходе.Массовая мода на непонятные фразывовсе не означаласогласия с ними – да и можно ли говорить о согласии с узором калейдоскопа? Словесный шум содержал все видения сразу, все сны в одном ролике; каждый вытаскивал из винегрета любимый овощ, не интересуясь прочими ингредиентами. Зачем? Ведь изучать Книгу в полном объёме – мартышкин труд. Стихийное происхождение и трудности перевода с мысленного языка на общеупотребительную слововязь сделали её неудобочитаемой, скользкой в слоге и тёмной в