Ворон, не приближаясь к костру, вынимает из котомки связку взрывпакетов, бросает их в снег – не отсыреют, они непромокаемые – и кладёт наверх коробок спичек. Кивает бомжам: ваше! Уходит.

"Родичи, чёрт возьми", зло думает он. "Тоже от людей произошли".

Пёс, грустно тявкнув ему вслед, потрусил к огню. Дворняга издали почуяла приближение чужой жизни, расселившейся на подступах к Ленте. Дворняга решила не рисковать. "Возвращайся, Хозяин, я буду ждать тут", – так перевёл Ворон это жалобное тявканье.

"Не дождёшься!" – мысленно отвечает он. Отвечает – но вряд ли верит в это.

К безнадежности привыкаешь постепенно. Как к старости.

К смирению готовишься долгие годы. Как к смерти.

Он уходит – но вдруг, наплевав на маршрут и график, возвращается к костру. Свистит. Пёс пристально смотрит на него. "Не теряйся. Ты мне нужен, разумный", – мысленно сообщает человек. В глазах дворняги – отблеск костра.

Остаток пути Ворон преодолел одним махом.

Вот он, дом Ленты. Пёс поскуливает. Ему страшно.

Человек останавливается.

В ту же секунду в сгустившейся темноте вспыхивает фонарь.

В 2017-м году Книгу Кокона читали во всём мире.

Читали, хохотали, потешались.

Затем видели во сне некие новые варианты Реальности, чаще всего – чудесные.

Перечитывали Книгу. Просматривали сны. Прекращали обмениваться колкими репликами на форумах "народ против хаоса". Начинали общаться в блогах с теми, в ком подозревали апостеров. Те как бы и не особо скрывались, засвечивая свои никнеймы: "ЖЖ – жужжащие жуки, а я – Божий Гнус"; "Пьер Немота, эстет и бомбист, ответит матом на все ваши вопросы"; "Доктор Лу ушёл в дозор и вряд ли вернётся". Вчерашний вздор, тёмный и нелепый, обрастал смыслами, как сыр плесенью. Люди становились ридерами.