– Значит, Бинель тоже… раскручивала…

– Разумеется. Она же наш мезопрограммист.

– Так я и знала…

– Послушай… ты не права. Мы с ней работаем вместе и только…

Она отвернулась. Он беспокойно задвигался на скамейке.

– Я же тебе верю… – сказал он. – Я не спрашиваю, с кем ты тогда была в автомате. Что это за молодой человек?

– Это… это не молодой человек. Это мой отец.

– Вот как? Я думал, у тебя нет отца.

– Он недавно вернулся из экспедиции к Большой Медведице.

– Сколько же времени его не было?

– Восемнадцать земных лет.

– Он такой молодой.

– Они летели на субсветовой скорости. Сейчас он моложе меня на один год.

Легкий, но холодный ветерок – настоящий, далекий гость с семидесятой параллели – проник за деревья, зашелестел искусственными листьями.

На ней было легкое платье без рукавов. Она невольно поежилась.

– Тебе холодно?

– Немножко. Мама говорит, что у меня плохо усваивается витамин группы «В», поэтому нечетко работает центр теплорегуляции, и я мерзну чаще других.

Он продолжал беспокоиться.

– На самом деле, холодный ветер. Не понимаю, почему здесь не устроили би-поле над скамейками, для микроклимата.

– Вероятно, много потребуется энергии.

– Подумаешь, над каждой скамейкой полусфера в десять квадратов. По восемь на десять в пятой джоулей на квадрат.

– Ты забываешь про деревья, их тоже придется накрывать би-полем.

Тут он наконец вспомнил про свою куртку. Снял ее, накинул на ее плечи.

– Спасибо, – сказала она. – А ты?

– Мне не холодно.

Но он подвинулся ближе, она прижалась к его плечу, и они закрылись вместе одной полой и притихли.

Ее щека коснулась его щеки. Время остановилось для него, как останавливалось оно в днполяторе, когда свертывали пространство. Ему хотелось сидеть так вечно…

Она думала о другом и спросила:

– Ты меня любишь?