Запахло озоном и изоляцией.

– Ну тебя! – сказала ЭФА-3. – Выключись, а то сгоришь. Я прочитала про. любовь в справочнике.

– И поняла?

– Поняла. Почти все… – ЭФА-3 пощелкала переключателями эмоции, просто так, без надобности. Что они еще говорят?

РТ-120 прислушался.

– Он сказал, что не хочет без нее жить. Как это так?

– Помолчи! – тихо сказала ЭФА-3. – А что он делает?

РТ-120 включил инфракрасные видеоанализаторы.

– Он обхватил ее руками за плечи, будто она падает.

– Как интересно! – сказала ЭФА-3. – Покажи, как он это сделал.

РТ-120 обхватил ЭФА-3 стальными руками.

– Тише, тише! – воскликнула ЭФА-3. – Отпусти, сейчас же.

Она отступила на шаг.

– Посмотри, что наделал. Смял правый локатор. Теперь я потеряю слуховую ориентировку. Разве так можно!

– Я не знал, что ты такая непрочная, – оправдывался РТ-120. – Ничего, в институте тебе поставят новый локатор.

– Для меня нет запасных деталей. Я же экспериментальная модель, не то, что ты.

– Локатор помялся совсем немного, – сказал РТ-120. – Я его выправлю сам.

Он щелкнул переключателем, и на его пальце появилась отвертка. Осторожнее! – сказала ЭФА-3. – Не поломай.

Но повреждение на самом деле оказалось невелико.

Да и локатор был не таким уж сложным, чтобы в нем не мог разобраться ремонтный робот РТ-120, запрограммированный талантливыми инженерами Завода Высшей Кибернетики…

Маленькая девочка шла за мамой к остановке аэробуса. Возле цветочной клумбы девочка остановилась.

– Мама! – сказала она. – Можно мне сорвать вон тот цветочек?

– Что ты, разве его сорвешь. Он там крепко держится.

– А как же раньше рвали цветы?

– Кто тебе это сказал?

– Дедушка Дим, который учил меня спектромузыке.