А потом снова свет и первая мысль: «Сука, ненавижу освежители воздуха». Мысль настолько странная, что мне бы уже тогда кое-что заподозрить, но нет: было полно других забот. Спустя час я совершенно забыл, что такое освежители воздуха, что такое автомобили, что такое воздух тоже почти перестал понимать. До момента, когда я очутился на кухне, задыхаясь от измены, а в горло лез сладковатый и липкий запах витькиного вина. Как и предсказывал Красноглазый, я начал вспоминать.

Интересно, где сейчас Красноглазый? Он был первым, с кем я познакомился на этом свете. Мама куда-то отошла от могилы, когда я родился. Да, я вечно делаю всё немножко не вовремя, Наташа меня за это иногда пилила и была права. Ну вот, я бьюсь, разрываю кокон и расправляю лёгкие навстречу солнцу. Ответственный момент. Мамы нет. Я лежу, неумело трепыхаю лёгкими, продолжаю размышлять в духе «Освежители — полная дрянь, только говорить ей об этом не надо. Выброшу сам через месяц из машины, она и не вспомнит».

Тут и он. Сидит рядом, смотрит на меня внимательно своими красными кружками там, где у всех нормальных людей две такие зелёные полосочки, и спрашивает: мол, о чём это я сейчас думаю. Ну я и рассказал ему про освежитель воздуха и прочее. Красноглазый понимающе кивнул, сказал, что скоро я это всё забуду. Хотя, быть может, немного вспомню в момент, когда мне будет плохо. Очень плохо. Он сказал «страшно плохо». И сказал, чтобы я, если вспомню, начал записывать. А там, глядишь… Глядишь что? Вот это я уже забыл. Да и вообще мне это кажется каким-то далёким сном: солнце все эти годы наматывало вокруг нашей планеты круги, оставляя с каждым оборотом моток мутной плёнки на этих событиях. И теперь их едва различить.

Во как я поэтично выражаюсь с горя-то.

Стоп. Какое солнце, какая планета? Что эти слова значат?

Та-а-ак.

Ладно, пока вспоминается, поехали дальше. Будем давить, как тюбик из пасты. Как пасту из тюбика. Стоп, а это что за слова? Ладно, дальше. Дальше!