И, кстати, совершенно зря отбил. Спустя шесть лет мы разъехались. Детей у неё всё равно быть не могло. Наверное, поэтому и за мужчин она не слишком держалась.

А потом я познакомился со второй женой. Ну, это была настоящая жена. В том смысле, что имени я её не запомнил: просто Жена. Она покупала мне свитера и кормила пловом. Она спрашивала про работу, а я ей отвечал: «Сегодня заказали две машины, а на одну потеряли путевой лист. Ну и Василенко разорался на этого рыжего». Рассказывать было неинтересно, да и она не внимательно слушала. Но ведь мы же семья. Поэтому я купил машину, которая нам не нужна. Но ведь мы должны ездить вместе на дачу. Она купила чехлы.

Она купила чехлы в машину. В машине были чехлы. В машине были такие полосатые чехлы. Чехлы и освежитель воздуха.

Мы обнимались, она прижимала меня к себе. Мне было душно, но я обычно не разжимал рук, терпел, чтобы её не обидеть. Обниматься было так жарко. А платье у неё шуршало, как…

Ну да, как у мамы.

А ведь Красноглазый уже всё понял. Он ходил, талдычил своё. Старики над ним смеялись и кидали палками. А он всё нудел и талдычил своё про внешний мир. Послушаешь его с утра, пока солнце не припечёт, потом встанешь, не дожидаясь, пока он фразу закончит, слепишь бутылку из смолы и пойдёшь к сливе, на которой тли пасутся — за вином. Угостишь его. Он пьёт и всё заливает.

Он говорил, что… Вот вспомни теперь на трезвую голову. Он говорил так: «Сперва мы пишем книгу, а потом — читаем». В первой жизни события вызывают эмоции. А во второй — эмоции вызывают события. И мы проживаем наши эмоции в обратную сторону.

Я щурился от весеннего солнышка и развлекался тем, что глядел сквозь бутылку. Сквозь пустую бутылку солнце розовое. Сквозь полную — фиолетовое. А он распинался: мол, запоминайте, молодой человек. Сейчас вы кретин беспамятный, помесь растения с насекомым. А как нахлынет — задумаетесь.