– Достаточно мрачная картина.

– Вот именно. Тут не до смеха. Откровенно говоря, мы не знаем, что делать. Командование флота, так же как и ВВС, работают день и ночь, но морские и небесные просторы просто необъятны. Наша контрразведка совершенно сбилась с ног, сделала все, что было в ее силах, как бы ее не критиковали.

– Ну и почему вы считаете, что я могу добиться успеха там, где потерпели поражение лучшие умы нашей разведслужбы, скромно поинтересовался герцог.

– Потому что чувствую, что сейчас наш единственный шанс – получить на возникшую проблему взгляд со стороны, из уст человека непредвзятого, но с богатым воображением и солидным багажом знаний. Нацисты наверняка пользуются методом, не характерным для шпионажа, чемто таким, к чему ключ сразу не найдешь, но что в состоянии понять человек с пытливым умом. Вот почему, столкнувшись на днях с вами, я подумал, что было бы неплохо, если бы за эту чертову проблему взялись вы.

Де Ришло некоторое время пристально взирал на сэра Пеллинора.

– А вы точно уверены, что в данном случае германская разведка не использует привычных каналов связи?

– Абсолютно уверен. Об этом свидетельствует и тот факт, что до нее не доходит текущей информации, какой бы жизненно важной она не была.

– Ттак, значит, вне всякого сомнения, они пользуются не привычными методами, а сверхестественными.

Сэр Пеллинор недоумевающе уставился на собеседника.

– Что вы, черт побери, имеете в виду? – резко спросил он.

Герцог наклонился вперед, осторожно стряхнул длинный столбик сигарного пепла в пепельницу из оникса и сказал: