Пробиваясь сквозь завесу воды, женщина в плотно прилегающем плаще добралась до дверей польского католического прихода Святых Петра и Павла. Ее грудь разрывал сильный кашель. Остановившись под аркой, у самого входа в храм, она каким-то собачьим движением стряхнула с себя капли воды и надавила на кнопку звонка. Пронзительный звук, казалось, растаял в необъятной пустоте темной ночи. Женщина позвонила еще раз, потом еще, пока наконец не услышала голос, раздававшийся внутри храма эхом потустороннего мира:

— Иду! Иду! Вы испортите мне звонок…

Священник в пижаме и домашнем халате приоткрыл массивную деревянную дверь. Это был мужчина средних лет, с седыми неухоженными волосами и широким лицом, довольно высокий, несмотря на врожденное искривление позвоночника. По крайней мере он на целую голову возвышался над женщиной, так некстати разбудившей его.

— Ну, и чего вам угодно? — спросил священник женщину, не узнав в ней свою давнюю прихожанку.

— Исповеди, святой отец. Я должна исповедоваться. Прямо сейчас.

— Вы уверены в том, что с этим нельзя подождать до утра? Мне кажется, ваше состояние не настолько уж безнадежно.

Горькая усмешка тронула ее губы.

— Клянусь Господом, что это необходимо. — Она была совсем обессилена и говорила с трудом. — Сейчас.

— Ну, будет вам! Проходите. Вы промокли насквозь, — пробормотал священник, сторонясь и пропуская ее внутрь. — И не поминайте имя Господа всуе.

Нет, врач-психиатр Одри Барретт не поминала имя Господа всуе. Только не этой ночью. В тот миг, когда она переступила порог храма, небо разразилось раскатами грома, а ливень принялся хлестать с удвоенной силой. Миллионы существ безмятежно спали, даже не подозревая, какая ужасная тайна хранится в душе доктора Барретт. Тайна, которую ей уже никогда не разгадать. Тайна, неподвластная самой смерти.

Часть первая