Из не очень-то связных и интересных реплик Димы до Машиного сознания, тем не менее, дошла следующая информация. В последнее время на работе он занимался тем, что долго и нудно выселял за какие-то долги из какого-то здания близ метро «Багратионовская» старый научно-исследовательский институт. По его поручениям возили документы в суды и деликатно посылали куда подальше институтское руководство, в составе которого был некий всемирно известный академик со сложной двойной фамилией.

 Судьба несчастного НИИ была, конечно же, решена. Все, что теперь требовалось — упертый дурак, без всякой мысли о судьбах отечественной науки, отстаивавший перед беднягами-учеными принятое решение. Этакая непрошибаемая безмозглая стена. И в этом амплуа Дима был безупречен.

 Это было все, что знала Маша о делах своего мужа. Не то, чтобы она не могла узнать больше. Могла. Но не имела никакого желания загружать мозг ненужной информацией.

 Однажды в выпуске новостей она увидела репортаж об ученых, которые решили объявить голодовку, протестуя против выселения из НИИ.

 - Твои, что ли? — спросила она Диму.

 - Ага, — зевнул муж. — Во пидоры, нет? Давай Полинку твою жирную к ним отправим. Пусть сбросит килограмм двадцать пять?

 - Полинка не жирная. Она плотная, — возразила Маша.

 После этого Маша благополучно забыла об институте и его проблемах. Пока примерно через неделю не увидела в новостях еще один репортаж.

 - Возгорание, предположительно, произошло на первом этаже здания института, — рапортовал корреспондент. — Пожару присвоена третья категория сложности… Оборудование НИИ полностью уничтожено огнем…

 - Видала? — спросил Дима и почесал пузико.

 - Ты, что ли, поджег? — не слишком удивилась Маша.

 - Ну, не я. Мои хлопцы…

 Дима говорил об этом, не скрывая гордости.

 «Ну, вы и уроды!» — подумала Маша. Озвучивать эту мысль благоразумно не стала.