После выдворения академика супруги вернулись в гостиную.

 Маше было несколько неудобно за поведение мужа.

 - Жалко академика этого, — сказала она.

 - Забей! — Дима, неизвестно, чего добиваясь, в очередной раз оскалил белоснежные зубы.

 - А ведь страну его изобретение могло прославить, — подъебнула Маша мужа. — Или тебе все равно?

 - Это изобретение нам самим пригодится, — сказал Дима и чванно почесал брюшко.

 - Оно что?.. У вас, что ли? — не сказать, чтобы Маша так уж сильно удивилась.

 - А то! — Если бы какому-нибудь художнику потребовалось проиллюстрировать такой человеческий порок, как самодовольство, лучшей натуры, чем Дима, было бы не найти. — У нас, конечно!

 - И что это за изобретение? — спросила Маша.

 Тема для семейных разговоров была не самая веселая. Но Маша опасалась, что если Диму не отвлечь, он неминуемо заговорит на тему секса. А разговоры об этом в Димином исполнении были, как правило, отвратительны. Конечно, знала Маша, этого поворота в разговоре избежать не удастся. Но можно было потянуть время.

 Дима прошел к бару, налил себе джина, добавил тоника, льда. Вернулся в кресло. Развалился.

 - Короче, называется эта хуевина «вероятор», — начал он. — Как она работает, я в точности не знаю.

 Маша стиснула зубы, чтобы не зевать. Но пусть, пусть поговорит о физике…

 - В общем, представляет она собой такую вот херню, что-то между мобильным телефоном и цифровым фотоаппаратом…

 - То есть и звонить, и фотографировать можно? — спросила Маша.

 - Ну, ты и дура! — заржал Дима. — Такую хуйню кто только не изобретал! Сморозишь тоже.

 Маша решила стерпеть. Дима из каких-то совершенно абсурдных соображений считал себя умнее Маши. Доводы разума к Диминой уверенности не имели, понятно, никакого отношения.