- Значит, так, — сказал я, дыша ей в лицо. – Пофокусничали, и хватит. Тебе задание дали. А ты хуйней занимаешься.
- Я не буду ничего выполнять, — заскулила девчонка. – Я не знаю, чего вы от меня хотите!
- А ты вспомни, — я криво усмехнулся. – Или мне ментам тебя сдать?
Девушка задрожала.
- Нет! – слабеньким голоском произнесла она. – Зачем ментам?
- Девочка, ты охуела, — тихо, но со значением, произнес я. – Я тебя в последний раз жалею. Еще раз вздумаешь потеряться, не обессудь.
- Я… не буду… Извините…
Запястье девушки было будто ватным и безжизненным. Я вывел ее из перехода, подвел к турникету, приложил свою карточку.
- Пошла… — напутствовал я зеленую Лену.
Некоторое время я смотрел на ее худенькую фигуру, что растворялась в толпе. Теперь я был полностью уверен, что девчонка доберется до «Красногвардейской».
Добрынинская – Октябрьская
К «Добрынинской» — «Серпуховской» я решил добраться по верху. Заходить в метро было неосмотрительно. Какой трамвай туда ходит, я не знал. Обычным людям я резко антипатичен, поэтому я мог столкнуться с агрессией. А еще мне могли указать неверную дорогу. В условиях выполнения Миссии ни одно, даже самое невероятное предположение не могло быть паранойей. Проникновение в катакомбы именно на «Павелецкой» было проблематичным. Зато верхнюю дорогу я более-менее знал.
Поверхность ужасала меня. Это отнюдь не пустая бравада комнатного сатаниста. Это – реальная проблема. Многие люди боятся темноты. Меня же пугает свет. На свету я чувствую себя – нет, не беззащитным, но подставленным под удар. Вокруг люди, и все обращают на меня внимание. Тем более, что внешность у меня заметная. Кто-то из них желает мне зла чисто абстрактно. Но кто-то и продумывает, как бы это зло мне причинить.