Чтобы вы не заблуждались. Прогулка по улочкам Замоскворечья ранним вечером давалась мне настолько же скверно, как для вас, скажем в четыре часа утра по ливневым стокам.

 Во время быстрого променада по улочкам, я ощутил на себе несколько внимательных взглядов, но в целом ничего примечательного не произошло.

 Окрестности обеих станций немноголюдны. Осмотревшись у «Серпуховской» я понесся к «Добрынинской», понимая, что говнюка, несущего на себе вкус серой крысы, наверху я не увижу. Надо было спуститься.

 Для сравнения. Представьте себе самый затхлый, самый зловонный кладбищенский склеп. Смиритесь с мыслью, что сейчас вам придется туда залезать, и вы немного поймете чувства, которые владели мной, когда я спускался на станцию метро.

 Говнюка не было и на «Добрынинской». Окинув кольцевую станцию беглым взглядом, я развернулся и помчался по ступенькам, ведущим к трубе перехода. Я проталкивался и лавировал. Проклиная все на свете, перепрыгивал ступеньки эскалатора.

 Вы не сильно ошибетесь, предположив, что и на «Серпуховской» человека с мертвыми глазами в сером костюме не оказалось. Это был позорнейший из провалов. Можно, конечно, найти кого-то еще в сером, но такая замена отнюдь не гарантирует успеха.

 В отчаянии я обернулся к поезду, что следовал на «Бульвар Дмитрия Донского», и уже отходил от платформы, как вдруг увидел серого говнюка. Тот стоял, держась за поручни, и равнодушно смотрел в окно.

 Я бросился к краю платформы и быстро плюнул в него вкусом серой крысы. Мой плевок угодил ему точно в лоб. Серый отшатнулся, столкнулся со мной взглядом. Я усмехнулся.

 И спиной почувствовал чье-то приближение. Я резко обернулся и увидел крылатого Прислужника, который неумолимо надвигался на меня, как статуя Командора на несчастного Дон-Жуана.