А ментовозка едет себе дальше…

Я всё ещё на набережной. С другой стороны шоссе – череда угрюмых правительственных зданий.

Стою на коленях на обочине, держу руку вверх, голосую…

Мессия, помоги мне.

Я не хочу умирать.

Я надеюсь, что я успею убраться отсюда раньше, чем они опять до меня доберутся.

***

Останавливается блестящий «Томогавк-2» – полноприводной мотоцикл со спаренными колёсами, жуткая зверюга, сверкает углепластиком и хромом. Реклама играет неоном на полированных боках.

Водитель весь в чёрной коже и со шлемом на голове. Шлем придаёт ему неземной вид, будто футуристический ангел смерти спустился на землю за мной, но я просто уже ничего не соображаю от потери крови. Он наклоняется ко мне, что-то говорит, но я не понимаю, что именно. Не думаю, рефлекторно, бью его рукой в живот, он сгибается пополам и заваливается на бок.

Вот так.

Я хватаюсь за бензобак «Томогавка» выпущенными когтями, царапая покрытие с противным звуком, подтягиваюсь, втягиваю себя на него, кричу, но продолжаю цепляться и подволакивать ноги. Наконец, забираюсь. Просто распластываюсь по нему. Из моего рта течёт кровь, много крови, я всё время её сплёвываю. Смотрю на светящиеся приборы мутным и двоящимся взглядом…

Я завожу байк.

Трогаюсь с места, еду в правом ряду, но чувствую, что не могу удержаться, в бёдра будто вогнали по колу, руки, скользкие от сукровицы, соскальзывают с руля.

Проезжаю пару десятков метров, и, теряя сознание, валюсь вместе с мотоциклом на бок, сползая с него… Не придавило. Отползаю от байка на обочину.

Мне так плохо. Мне так больно. Меня разрушают.