Руками скребу по завитушкам ограды, с них слетают снежинки.

Вижу рекламный щит «L'Oreal Paris», красивая девушка обворожительно мне улыбается, а я помираю. Так бездарно.

Снег.

Он такой холодный и мокрый.

Такой неправильный.

Как вся моя жизнь…

Темнота.

Сменяется болью. Опять боль.

Я так привык причинять боль другим.

Мне это так нравилось.

А теперь что – причиняют боль мне. Это не было предусмотрено. Такого не должно было быть, потому что я – Господь Бог, а не кто-то другой!!!!! Вы слышите меня?!!

Я – Господь Бог!!!

Я лежу распростёртый в снегу, как Мессия.

Что за дерьмовая жизнь?

Что за дерьмовый я?

Из темноты выплывает оскаленное лицо Снеговика. Он пришёл за мной, выследил, вынюхал меня, как адская гончая, пришёл отомстить мне. Огни города играют на его изощрённых зубах, на лбу блестят бисеринки пота, и я вижу каждый розовый волос в его ёжике. Так чётко. Он стоит надо мной, широко расставив ноги, наклоняется… Я поднимаю руку (она такая тяжёлая), выпускаю когти и пытаюсь ударить его по лицу. Я очень хочу жить, и я пойду до конца.

Почему, не знаю.

А он перехватывает мою руку, держит. Шипит:

– Ах ты сука. Ах ты дерьмо собачье. Ах ты гнойный кусок смердящего говна. Получай, мудак, новогодний подарок.

Он разворачивает мою кисть ко мне, и, чёрт, я не в силах сопротивляться этому чудовищному давлению, и резким движением всаживает её мне в живот. Все пять лезвий. По вторую фалангу.

Из меня непроизвольно вырывается воздух и какой-то скулящий стон.

Он распрямляется, смотрит на меня сверху вниз.

А я смотрю на него. И на равнодушное небо над ним, и на оранжевый фонарь.

Выдёргиваю из себя руку, как же больно, как противно, пытаюсь встать. На колени. Осторожно, вот так. Хорошо. Вертикальное положение – уже хорошо.