Оливия села.

– Насколько странными? – спросила она тонким, сорвавшимся голосом.

– Оставляю это на твое усмотрение, дорогая. Но предупреждаю: выбирай хорошенько. Я не хочу, чтобы новая ночь была столь же удручающей, как и эта.- Приподнявшись, он протянул руку за парфянским халатом, валявшимся на полу.

Оливия попыталась кивнуть и вдруг поняла, что не может пошевелиться. Ее тело одеревенело и, казалось, принадлежало не ей, а какому-то уродливому существу.

– Юст,- сказала она жалобно,- не надо больше этого, умоляю. Отошли меня – куда хочешь. Я уеду тихо, без упреков в любую глушь. Буду жить впроголодь, в бедности. И никогда не попрошу у тебя помощи. Отпусти меня. Ну пожалуйста, отпусти.

Он широко раскрыл свои маленькие глаза. В тусклом свете ламп они казались белесыми.

– Раз ты этого хочешь, Оливия, я, разумеется, тебя отошлю.- Говоря это, Юст надевал халат, стягивая широкие складки на поясе ярким шнуром.

– О, благодарю тебя.- Она молитвенно стиснула руки.- Когда мне можно уехать?

– Когда пожелаешь,- пробормотал он рассеянно.- Уверен, твой отец все поймет, когда его потянут в тюрьму.- Он искоса посмотрел на жену, упиваясь ее растерянностью.

– Но…- Она подыскивала слова, не замечая слез, струящихся по лицу.

– Я уже объяснял тебе это,- Юст снисходительно усмехнулся.- Пока ты со мной и подчиняешься мне, я не трону твоего отца, да и всех твоих родичей тоже. В конце концов, у меня с ними всего лишь финансовые разногласия. Моя добрая воля позволяет твоим братьям делать долги, а отцу твоему – содержать дом и поместье и к тому же предаваться некоторым безобидным страстишкам. Но в тот самый день, когда ты покинешь меня, моя обожаемая супруга, все обязательства твоего отца будут ему предъявлены, а твоим братьям придется искать приют в домах мужеи твоих милых сестричек.- Смехего прозвучал издевательски – впрочем, он этого и хотел.