– Ты и так мой враг,- вырвалось у нее.

– Ты полагаешь? Как ты наивна.- Юст хохотнул.- Не приведи тебе небо увидеть, как я расправляюсь с врагами.- Он наклонился и поцеловал ее в лоб.- Ну же, милая, не так уж все страшно. В твоем распоряжении все мое состояние, как и мое благородное имя. Не сделай я тебе предложение, твой отец бы с радостью отдал тебя за какого-нибудь заезжего офицера. Вряд ли тебе бы понравилось мерзнуть от стужи или умирать от жары на дальнем кордоне в окружении полудюжины голодных детишек и делить свое ложе с грубым солдатом, имея единственную надежду, что он все-таки выслужит крошечный хуторок прежде, чем погибнет в очередной пограничной стычке.

– Мне бы это понравилось, Юст.- Он недоверчиво поднял брови, и она поспешила добавить: – Если бы этот солдат вел себя благородно, я бы себя почитала счастливейшей женщиной на земле.

– У тебя извращенное представление о благородстве- заметил Юст, поворачиваясь, чтобы уйти.- Завтра я уезжаю на несколько дней. Надеюсь, к моему возвращению ты сыщешь достойного кандидата на место отставленного гладиатора.- Он пошел к выходу, длинный парфянский халат тащился за ним, как хвост. Приоткрыв дверь, Юст негромко хлопнул в ладоши.- Сибинус,- приказал он,- с этим малым покончено. Проследи, чтобы он поскорее отсюда убрался и был должным образом вознагражден.

В комнату проскользнул востроносый, как хорь, доверенный раб Юста. Оливия всегда чувствовала себя в его присутствии неуютно. Длинные тощие руки обирали тунику, узкие глазки быстро ощупывали то хозяина, то хозяйку.

– Наградить должным образом,- кланяясь, повторил он.

– Только не говори, что деньги мои. Представь все так, будто они от твоей госпожи.- Юст давал подобные инструкции много раз, и Сибинус, разумеется, знал, что ему делать, но Оливию всегда коробили эти слова, так почему бы не повторить их.