Мамаша переживает. А соседки масла в огонь подливают. При каждой встрече доброжелательно интересуются:

— Твой-то Емеля, все лежит?

— Депрессия у него.

— Эта депрессия всем известна. В царском дворце она проживает.

И начали в два голоса в оба уха мамаше информацию сливать. Что неудивительно. Царство государство небольшое, переплюнуть можно. А сороки с длинными хвостами так везде и порхают. Вести разносят. Стало быть, все про всех все знают.

Само собой мамаша сильно озаботилась этим обстоятельством. Как водится, начала подъезжать к сыну с различными расспросами.

— Емелюшка! Тут соседки такую глупость сказали. Будто, ты с царской дочкой познакомился. Правда или врут?

— Было дело, — тяжело вздохнул Емеля.

И перевернулся на другой бок. Спиной к родной матери. Неуважительно, но что поделаешь. Молодежь нынче совершенно не та пошла. Вот раньше было.… А-а, ладно!

— А еще говорят, — не отставала мамаша, — будто она в тебя влюбилась! Вот бы, хорошо нам на ней жениться. Жили бы, горя не знали. На всем готовом.

— Мечтать не вредно! — неопределенно буркнул Емеля.

— Она хоть ничего из себя? Красивая или как?

— Или что! — раздраженно ответил Емеля.

Он опять резко перевернулся на прежний бок. Смотрел теперь на свою родную мать раздраженно, снисходительно. И даже где-то высокомерно.

— Какая она? — не унималась мать.

Емеля так глубоко вздохнул, даже занавески на окнах колыхнулись.

— Не знаю, поймешь ли… — почему-то с тоской в голосе, ответил он. И опять шишку на голове потрогал.

— Где уж мне, темной, необразованной.

— Глаза ее, конечно, на звезды не похожи.… И уста, тоже.… Уж никак нельзя кораллами назвать…

— А тело? — не выдержала мамаша, — Видная из себя, дородная?

— Что тело? — грустно сказал Емеля, — «Тело пахнет так, как пахнет тело». — Помолчал и нараспев добавил, — «Не как фиалки нежный лепесток».