Анабель, наивная девочка. Глупое упрямое дитя. Такие твёрдые, острые зубы, такие чуткие уши, спрятанные в гуще огненных волос. Такая сила в каждом вздохе, в каждом взгляде, — и такое слабое, почти человеческое сердце. Нет, в этом она на меня совсем не похожа.

Луна забилась на небе, как пойманная птица. Её длинный луч сверкающей саблей ударил в лицо Анабель. Она запрокинула горло; веки слегка приподнялись; трепещущие белые белки отразили ядовитое лунное сияние.

Да, Анабель. Да, дорогая. Пей лунный свет, пей его силу, пей, сколько сможешь. Глазами, губами, всем существом. Пей, Анабель.

Анабель застонала. Луна бесновалась, окружённая растерянными звёздами. Лунный свет плясал и клубился по комнате, угасая лишь в её непроницаемых тёмных глазах.

Вдруг за окном послышался шум полёта и в лунном свете стремительно, как чёрная комета, пронеслась знакомая фигура. Она сердито нахмурила брови. Какая досада. Вот уж с кем ей совсем не хотелось встречаться. Что же, пора уходить. Она в последний раз провела холодной рукой по лицу Анабель, на котором блестела тонкая плёнка из пота и лунного свечения. Затем скользнула в свою темноту.

Анабель заметалась, вздрогнула, села на постели. Сон и ночная мгла слетали с неё хлопьями серого пепла. Она обвила руками колени, потёрла влажный студёный лоб.

— Белинда, — позвала она звонким шёпотом. — Белинда!

Она огляделась, яростно протёрла глаза. Но комната была пуста. Только летучая мышь с писком пролетела к окну, зарешеченному лунными лучами.