Анабель медленно спускалась вниз по крутым ненадёжным ступеням, тонущим во мраке и в мякоти истлевшего от времени ковра. Она жмурилась и тёрла глаза, но на самом деле сон покинул её в эту ночь безвозвратно. Поэтому она и отправилась в странствие по замку, прислушиваясь к шорохам и скрипам, сопровождавшим каждый её шаг.

Ведомая своим безошибочным чутьём, она вступила в огромную тёмную залу с высоким сводчатым потолком и гротескно изломанными стенами. Бывала ли она здесь прежде? Воистину, только в их замке можно прожить столько долгих мучительных лет — и задавать себе этот вопрос.

На полу плескалось и пенилось лунное озеро. У Анабель закружилась голова. О, Тьма. Можно ли хоть куда-то скрыться в этом замке от луны, от её всепроникающей магической отравы?

У окна чернела изящная тень.

— Белинда, — прошептала Анабель, хотя и понимала, что это не она.

Тень обернулась. Это был Люций. Его глаза взглянули на неё с язвительной усмешкой — как всегда. Анабель вдруг показалось, что глаза у него не чёрные, а красные, багровые до черноты. Она сплела на груди задрожавшие руки.

— А, это ты, маленькая Анабель, — Люций лениво полуобернулся и, словно невзначай, провёл рукой, унизанной кольцами, по тщательно уложенным завиткам волос. И как он умудряется сохранить их в идеальном состоянии после ночных полётов и охоты?

— Я не маленькая, — вслух сказала Анабель, забираясь с ногами в какое-то кресло и кладя подбородок на спинку — естественно, пыльную. — Ты же знаешь, Люций, я прошла обряд вступления в силу. И я, между прочим, такая же дважды рождённая, как ты или Белинда.

— Во имя Тьмы, дитя! — Люций возмущённо взмахнул руками — при этом его многочисленные кольца вспыхнули кровавым фейерверком. — Как ты можешь сравнивать? Где твой вкус?! Твоя смерть… нет, и не напоминай. Какая пошлость! Умереть в младенческом возрасте от яда сумасшедшей приёмной матери. И ты можешь сравнивать подобное убожество с великолепной гибелью Белинды на костре! Опомнись, дитя!