— Поднимите гроб! — приказал их господин. — И будь вы прокляты, если уроните его!

Люк наклонился, но Марвин продолжал неуверенно стоять, и Люку пришлось дополнить указания Стерлинга своим энергичным замечанием. Марвин, наконец, снизошел до их слов и взялся за свой конец гроба, однако когда они подняли ящик, бежать было уже некуда. Двое мужчин достигли ворот, и сердце Люка пропустило удар, когда он увидел, что один из них несет ружье. Это был старый спортивный образец, но ружье есть ружье, и из него можно было застрелить любого из троицы. Люк узнал в одном из мужчин Джеймса Остена и отвернулся, надеясь, что стоит достаточно далеко от фонаря Стерлинга, чтобы в свой черед быть узнанным.

— Стоять! — выкрикнул Стерлинг; тон его быть столь повелителен, что двое и правда замерли. Оба они были одеты совсем не подходяще для ночных вылазок, и стоило им остановиться, как они явно засомневались в собственных намерениях. Остена должен был насторожить тот факт, что на кладбище находились трое, в то время как у его ружья был только один ствол — но доктор все же поднял оружие, угрожая всем троим.

— Не стреляйте, доктор Остен, — немедленно сказал Стерлинг, что было явным безрассудством. — Местный закон не освободит вас от ответственности, что бы я тут ни делал.

Остен являлся человеком науки и рассудка, как и Джейсон Стерлинг, но он был слишком зол и напуган, чтобы сохранять присутствие духа. Доктор прицелился, и Люк был уверен, что он выстрелит.

Но у доктора не оказалось ни единого шанса.

Неожиданно Остен отшатнулся назад, его белая ночная сорочка странным образом вздыбилась, пересеченная неясными тенями. На мгновение, но лишь на мгновение, показалось, будто сорочка разорвалась.

К своему восторгу Люк увидел, что темными силуэтами, материализовавшимися на одежде доктора, были летучие мыши — они стаей вылетели из мрака, чтобы напасть на человека и вцепиться в него. Мыши вились вокруг его тела, как мошкара вокруг пламени свечи; некоторые, видимо, вцепились в его лицо и волосы, так как Остен немедленно бросил ружье и стал отрывать мышей от лица. Твари были очень маленькими — вряд ли крупнее, чем обычная мышь — но их там были сотни, и они нападали на врага с яростью, которая не соответствовала их размерам.