Марвин слабо взвизгнул от ужаса, но не отпустил свою ношу. Люк резко выдохнул, охваченный радостным удивлением: его странный инстинкт, советовавший ему любить покров тьмы и доверять созданиям мрака, не подвел его.

Остен закричал и упал на землю. Слабый крик боли, а не леденящий кровь вопль, но он был исполнен потрясения и ужаса. Доктор размахивал руками, сбивая маленькие тельца, безумно мечущиеся возле лица, а все мускулы его тела конвульсивно сокращались в борьбе с ужасной хваткой тварей, вцепившихся в одежду и кожу. Пришедший с ним слуга упал на колени и тоже пытался прогнать летучих мышей прочь, но он явно был слишком напуган происходящим.

Слуга Остена уронил свой фонарь, его пламя еще несколько секунд робко мерцало, прежде чем потухнуть. Темнота оказалось большим, чем смог вынести этот человек, он внезапно поднялся и бросился прочь в слепой панике, оставив своего господина на произвол ночных охотников. Остен больше не кричал, отмахиваясь из последних сил, он лишь издавал слабые шипящие звуки, которые не посрамили бы его самых несчастных пациентов из приюта в Хануэлле.

Фонарь Стерлинга давал достаточно света, чтобы Люк мог разглядеть, что же произошло. Случившееся с Остеном разложило его сознание на безумный спектр ощущений, отправив разум балансировать между миром людей и великим запустением иного мира.

«Разорвите его! — тем временем мысленно кричал Люк. — Пейте его кровь, высосите её до капли! Пусть его судьба послужит уроком всякому, кто посмеет помешать делу Дьявола!».

Стерлинг каким-то образом сохранил достаточное присутствие духа, чтобы приказать своим слугам: «Идем!» Что более важно, у него хватило мужества провести их через ворота мимо тела упавшего старика, над которым стаей кружили летучие мыши. Люк последовал за Стерлингом, и даже суеверный Марвин был вынужден двинуться с ними.