Конец апреля, но уже довольно жарко – а еще жарче от пожаров, охвативших афонские монастыри. Их грабили, растаскивали все, что можно, не брезговали ничем – даже посудой. Я прикинул – как специалисту мне обязательно надо воспользоваться ситуацией. Неужели черновик сгорит или попадет в руки мародерам – а я так и не узнаю, что за слова содержатся внутри футляра? Добрался до Эсфигмена: монахи разбежались, в монастырском дворе сидит старый дедушка-хранитель – кажется, болгарин, с ружьем. Ну, отнял у него ружье, говорю – давай, разворачивай свиток. Старик зверем смотрит, но делать ему нечего – саркофаг с черновиком на самом видном месте, у золотого алтаря. Отодвинул он крышку, свиток вытащил – сделал вид, сволочь, что дает мне в руки: а сам бросил в огонь. Застрелил я его, конечно, и полез голыми руками в пламя. Вырвал, достал…всего лишь клочок… обрывается на слове «кладбище». Но для сноса крыши хватило и этого. Узнал про невесту — аж в глазах у меня помутилось. Даже если она не ведает про свою тайную силу, по-любому эта девушка для нас чудовищно опасна. Да-да, так и вижу по вашим кислым рожам, что вам страшно хочется сказать: «Кар, мы эти твои речи уже слышали сто раз на добрых застольях за кружкой вина». Все правильно…но я никогда не говорил вам: что же случилось дальше? Ага, насторожились? Слушайте. Черновик так зажег меня идеей, словно Апокалипсис назначен на завтра. Я ушел с работы (если можно так выразиться, а точнее – сбежал), скрылся из Греции и тайно приехал в Александрию. Почти год провел, изучая архивы в коптских

Бритоголовый выжидательно смотрел на бородача, тот, сделав усилие, покачал головой – плавно, словно космонавт, находящийся в невесомости.

– Сожалею, Кар. Я распустил команду до вторника. Мне понадобится день-два, чтобы собрать всех и подвезти топливо. Я прикажу забрать тебя на обратном пути: из того места, где ты будешь находиться.

– Некритично, – махнул волосатой рукой Кар. – Апокалипсису всего час от роду, человечество не успело проникнуться концом света. Самолеты еще летают. Люди тупы, и ощущение безысходности придет к ним нескоро.