— Кроме этого, — за меня ответил Ромео.

«Заклинился!» — констатировала я с досадой… Мне казалось, его притязания отличались от всех других, к которым я утомленно привыкла, лишь громкостью, многословием. И упрямством… «А может, он просто не сумеет сыграть охлаждение? И таланту не все под силу!»

Тиран заграбастывал пространство осатанело. Он не мог поскользнуться вблизи Эвереста! Перед его решающим штурмом… И потому, прекратив вколачивать шагами свой неукротимый протест, он его с внезапной мягкостью укротил. Шаги замедлились, сделались размышляющими.

— А знаете, — внезапно произнес он, — так, пожалуй, будет еще внушительней. Это имеет смысл! Трагичней, если охладевает один из двух, нежели оба. Мужчина выдерживает испытания повседневностью, временем, а женщина — нет.

— Чаще бывает наоборот, — зачем-то проговорила я.

— То, что «чаще», искусству неинтересно, — ответил он.

— Но такой крутой психологический поворот, по-видимому, надо согласовать со сценаристом, — робко предположила я уже дома.

— Я уже согласовал.

— Но мы ведь с вами не расставались… Когда ж вы успели? И кто вообще этот загадочный автор? Странно, что мы не встречались с ним ни на съемочной площадке, ни на обложке сценария.

Тиран ухмыльнулся:

— Лично ты видишь его ежедневно. И в это мгновение тоже.

Сценарий сочинил он? Он сам?! И тем яростней его стремление к пику победы?

Ничто второсортное, кроме исполнительниц «второго плана», Тирана не привлекало.

Но и престижнейшую премию он принял, как должное. Как то, что мы его с замиранием слушали и беспрекословно слушались… как то, что он состоял со мной «в связке», а также в связи с теми самыми «второстепенными» исполнительницами. Все это было ему положено. Его азартом был азарт покорения. А потом уж все завоеванное представлялось Тирану той самой обыденностью, которая «заземляет» восторг.